Previous Entry Share Next Entry
«Собакам и нижним чинам вход воспрещён»
pyhalov
«К обычному военному режиму прибавлялись меры, доходившие до глумления. Современники хорошо помнят надпись при входе на Приморский бульвар (В Севастополе. — И.П.): “собак не водить, нижним чинам вход воспрещён”».
(Лычёв И. Воспоминания потёмкинца. К двадцатилетию революционного мятежа на броненосце «Потёмкин» / С предисл. и под ред. тов. Зофа. М.–Л.: Молодая гвардия, 1925. С.18)

«Матросам запрещалось ходить по Большой Морской и Екатеринославской улицам, по Историческому и Приморскому бульварам. Нельзя им было также посещать места героической обороны Севастополя во время Крымской войны. Возмущённые матросы социал-демократы выпустили по этому поводу специальную листовку, в которой, обращаясь к властям, писали: “Но как вам не стыдно делать подобные распоряжения?.. За что же тогда наши деды и прадеды положили головы и орошали своею горячею кровью все здешние курганы, а нам теперь воспрещаете посещать эти места?.. Зачем же вы просили в 1903 году деньги у нижних чинов на сооружение памятников, а теперь не пускаете их в те места, где поставлены эти памятники?

Долой всех вас, бюрократов царской службы! Долой и вашего царя с русского престола! Да здравствует между нами мир, свобода и демократическая республика!”».
(Гаврилов Б.И. В борьбе за свободу: Восстание на броненосце «Потёмкин». М.: Мысль, 1987. С.19)

«Я долго стоял на кормовом мостике, уныло оглядываясь назад, на знакомые берега, на исчезающий вдали город. Прощай, Кронштадт! За пять лет службы я много пережил в нём и плохого и хорошего. Там, по Господской улице, нашему брату, матросу, разрешалось ходить только по левой стороне, словно мы были отверженное племя. На воротах парков были прибиты дощечки с позорнейшими надписями: “Нижним чинам и собакам вход в парк воспрещён”. Мытарили меня с новобранства, чтобы сделать из меня хорошего матроса, верного защитника царского престола. Получал разносы по службе, сидел в карцере, томился в одиночной камере тюрьмы за то, что захотел узнать больше, чем полагается нам. И всё-таки, если выйду живым из предстоящего сражения с японцами, я с благодарностью буду вспоминать об этом городе. Из села Матвеевского, из дремучих лесов и непроходимых болот северной части Тамбовской губернии, где в изобилии водится всякая дичь и зверьё, до медведей включительно, я прибыл во флот наивным парнем, сущим дикарём. И сразу же началась гимнастика мозга, шлифовка ума. Не все были плохие офицеры, не все отличались жестокостью».
(Новиков-Прибой А.С. Цусима. М.: О-во сохранения лит. Наследия, 2005. С.47)

Кто-то может сказать, что перед нами большевицкая пропаганда. Тогда вот ещё три цитаты:

«Всем известно, что я был очень строг в отношении своего корпуса, но в несправедливости или в отсутствии заботы о своих сослуживцах, генералах, офицерах и тем более о солдатах меня упрекнуть никто не мог. Я жил в казармах против великолепного городского сада, ежедневная моя прогулка была по его тенистым чудесным аллеям. Прогулки эти разделял мой фокстерьер Бур. В один прекрасный день, когда я входил в сад, мне бросилась в глаза вновь вывешенная бумажка на воротах, как обычно вывешивались различные распоряжения властей. “Нижним чинам и собакам вход воспрещён”. Я сильно рассердился. Нужно помнить, что мы жили на окраине, среди польского, в большинстве враждебного, населения. Солдаты были русские, я смотрел на них как на свою семью.

Я свистнул своего Бурика, повернулся и ушёл. В тот же день я издал приказ, чтобы все генералы и офицеры наряду с солдатами не входили в этот сад, ибо обижать солдат не мог позволить. Можно было запретить сорить, грызть семечки и бросать окурки, рвать цветы и мять траву, но ставить на один уровень солдат и собак, это было слишком бестактно и неприлично. Кроме того я сообщил об этом командующему войсками и просил его принять меры к укрощению губернатора. Так как Г.А. Скалон был не только командующий войсками, но и генерал-губернатором, то он и отдал соответствующий приказ об отмене распоряжения губернатора, который приехал ко мне и очень извинялся, что не посоветовался раньше со мной. Впоследствии он чрезвычайно заискивал во мне».
(Брусилов А.А. Мои воспоминания / Сост. В.А. Авдеев, С.Г. Нелипович. М.: Олма-пресс Звёздный мир, 2004. С.42–43)

«Помню, как мой камердинер Иван, замечая моё одиночество, советовал пойти погулять — или по набережной, или в Летний сад. Мне уже тогда бросилось в глаза, что вход в этот сад был воспрещён “собакам и нижним чинам”. Позднее, выйдя в полк, я был возмущён, когда узнал, что вахмистр Николай Павлович должен был довольствоваться для прогулок со своими детьми пыльным полковым двором, в то время как в Летнем саду на уютных скамеечках сиживали с барышнями безусые юнкера первого года службы».
(Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М.: Воениздат, 1986. С.83)

«Но доступ в кофейную имели не все. На стенах пестрели вывески: “Собак не водить” и “Нижним чинам вход воспрещается”.

Вспоминается один случай. Как-то незадолго до японской войны у окна сидел с барышней ученик военно-фельдшерской школы, погоны которого можно было принять за офицерские. Дальше, у другого окна, сидел, углубясь в чтение журнала, старик. Он был в прорезиненной, застёгнутой у ворота накидке. Входит, гремя саблей, юный гусарский офицер с дамой под ручку. На даме шляпа величиной чуть не с аэроплан. Сбросив швейцару пальто, офицер идёт и не находит места: все столы заняты... Вдруг взгляд его падает на юношу-военного. Офицер быстро подходит и становится перед ним. Последний встаёт перед начальством, а дама офицера, чувствуя себя в полном праве, садится на его место.

— Потрудитесь оставить кофейную, видите, что написано? — указывает офицер на вывеску.

Но не успел офицер опустить свой перст, указывающий на вывеску, как вдруг раздаётся голос:

— Корнет, пожалуйте сюда!

Публика смотрит. Вместо скромного в накидке старика за столиком сидел величественный генерал Драгомиров, профессор Военной академии.

Корнет бросил свою даму и вытянулся перед генералом.

— Потрудитесь оставить кофейную, вы должны были занять место только с моего разрешения. А нижнему чину разрешил я. Идите!

Сконфуженный корнет, подобрав саблю, заторопился к выходу. А юноша-военный занял своё место у огромного окна с зеркальным стеклом».
(Гиляровский В.А. Москва и москвичи // Гиляровский В.А. Сочинения в четырёх томах Т.4 / Сост. и прим. Б.И. Есина. М.: Правда, 1989. С.206–207)

Ладно, допустим, что Брусилов, Игнатьев и Гиляровский продались большевикам. Тогда вот ещё пара свидетельств, монархиста графа Ф.А. Келлера и одного из лидеров «белых» А.И. Деникина.

«Солдату внушают на словах о высоком звании воина, а не так ещё давно на оградах парков, скверов и при входах на гулянии он мог прочесть “Собак не водить”, а рядом — “Нижним чинам вход воспрещается”. Распоряжение по таким то улицам нижним чинам не ходить, мне приходилось читать ещё не так давно в приказах по гарнизону».
(Келлер Ф.А. Несколько кавалерийских вопросов. Вып. III. СПб., 1914. С.27)

«Мундир солдата — защитника отечества — никогда не был в почёте. Во многих гарнизонах для солдат устанавливались несуразные ограничения, вроде воспрещения ходить по “солнечной” стороне людных улиц; петербургский комендант просил градоначальника разрешить нижним чинам, вопреки существовавшим правилам, не переходить вагоны трамвая к выходу на переднюю площадку, “...ввиду неудобства встречи с офицерами и нахождения их в одном помещении”... И т.д.

Но не только устав и обычай ставили солдату в повседневной жизни ненужные ограничения, а и общественность. Люди не военные, говорившие “вы” босяку, считали себя вправе обращаться на “ты” к солдату. Не анекдоты, а подлинные факты — надписи над входом в некоторые публичные места: “собакам и нижним чинам вход строго воспрещается”...

И вспомнил же солдат в 17-м году “собачьи” сравнения! Вспомнил так, что в течение многих месяцев по лицу страны общественные места стали неудобопосещаемы, улицы непроходимыми, дороги непроезжими».
(Деникин А.И. Старая армия. Офицеры. М.: Айрис-пресс, 2005. С.129)

  • 1
Ну да, в присутствии нижних чинов вечера в России уже не так упоительны.

Русофобы! Ищем здесь собак и нижних чинов.


(Deleted comment)
Как негры в США.

То вы блин, в советской армии не служили и не ходили в увольнение. Иначе варяжки бы поприкрывали. Солдатик в увольнении в большом городе на центральных улицах - на губу тут же и в говне неделю повозишься.

Стоит ли удивляться почему офицеров под лёд пускали…

Текс почитайте. Писали гражданские деятели, офицеры возмущались и требовали это дерьмо убрать. Но у блогеров за это надо офицеров вешать...

Хрень. Написать могли, нижним чинам вход воспрещён. Такой же плакатик висел над борделем для офицеров.

А что там над спецраспределителем для коммунистов висело а? Беспартийным и собакам вход воспрещён? Для чего мы товарищи революцию делали, чтобы все животные были равны, а коммунисты равнее всех?
Замечательная жизнь была. Только от 1% населения, что дворянами-попами-фабрикантами и паразитами были избавились, так тут же 1% на шею сел в роли коммунистов-ораторов марксизма-ленинизма с красным уголком и святыми мощами Ленина и директорами заводов. А 99% населения как были чернью, так ей и остались!

И к чему этот бессвязный набор слов?
Вы Деникина хотите обвинить во лжи? Или графа Келлера?
Или просто бомбануло?

Пили. Водку. С офицерами. Видел сам. И другое видел, как мой отец с оттягом в каптерке заезжал в морду срочнику  узбеку. А потом еще нескольким. Они пытались грузин в располаге  изнасиловать.  А вот табличек "Вход собакам и срочникам запрещен" не видел. Ни в ЗабВО, ни в ГСВГ, ни в БелВО.


В Русской Императорской Армии не было табличек "Вход собакам и срочникам запрещён",ни в Забайкальском военном округе,ни в Дальневосточной Армии,ни в Русской Кавказской Армии и ни в каком другом округе тоже.

И в совейское время в годах восьмидесятых, в частях были столовые для простых зольдат и охвицерей. Причем простых зольдат оттуда гоняли сраной метлой, только что таблички не висели.

тут речь не о частях, а о городе. Где солдат не пускали в парки или к памятникам?

У Игнатьева мне понравилась история, как во французских газетах в 30-е писали о проблемах с обувью в СССР. Тогда один фотокор, приехав в Москву, прямо на Тверской вышел на проезжую часть, встал на колени и принялся снимать ноги прохожих. Обувь оказалась вполне приличной, но те же газеты заявили, что он снимал не прохожих, а специально наряженных актеров.

Ну, по Тверской ходили обычные советские колхозники, знакомое дело.

Деникин, Келлер, Драгомиров, Игнатьев, и кстати многие другие возмущались неравенством, которое привело к тому, к чему привело. А вот интересно, кто возмущался спецраспределителями, мигалками и прочей сегрегацией от партноменклатуры? Что то мне, кроме известного борца с привилегиями, прости господи, Ельцина, стоически проехавшего несколько раз в троллейбусе, на память никто не приходит. Только он даже мемуаров не оставил, как все стали равными.

Edited at 2017-02-18 11:47 pm (UTC)

> Что то мне, кроме известного борца с привилегиями, прости господи, Ельцина, стоически проехавшего несколько раз в троллейбусе, на память никто не приходит. Только он даже мемуаров не оставил

Спасибо, посмешили :-)
Память у вас на редкость дырявая...

> как все стали равными.

Еще более посмешили :-)))

даже если и весели такие таблички, но не спроста! вы другую сторону "выслушали"? почему так было заведено? не потому ли, что бравые содатики испражнялись в этих самых парках, и сквернословили в кафе! а так это напоминает советских пропагандистов, смеющихся над "дурацкими" законами в какой-нибудь калифорнии, запрещавших лизать лякушек! вот только "забывших" упомянуть, что слизь покрывавшая этих самых лягушек, была сильным галюцигеном!

Так по-вашему, Деникин и Келлер были с ЭТОЙ стороны?!

В моем доме, в "парадном подъезде" до конца 80х проступала надпись на полу- нижним чинам не ходить. Теперь ее плиткой заложили. А жаль, прикольно смотрелась.

"Даже и в моё время помещики и богатые классы жили совершенно обособленной от народа жизнью. И встречались мы с ними лишь в храмах" (еп. Вениамин (Федченков))


"Продажа людей, обмен их на лошадей, даже собак, порки крепостных, насильственная женитьба и выдача замуж по приказу барина – вот небольшой список злодеяний господ дворян, о котором в детстве мне приходилось слышать почти каждый день, и не от кого-нибудь, а от самих пострадавших" (И. Гронский).


"При этом пожарным запрещалось вступать в союзы и общества, посещать клубы и собрания. Им не разрешалось ездить на конках и в трамваях, входить в общественные сады и парки, где висели объявления: “Нижним чинам и людям с собаками вход воспрещен”.
А вот московский брандмайор Матвеев в своем административном запретительстве пошел даже дальше, чем это предписывали воинские уставы. В 1911 году он своим распоряжением отказал пожарным в праве посещать бульвары и скверы, гостиницы и рестораны, театры и танцевальные площадки."


http://www.kraeved-samara.ru/archives/411

Зачем шулерствовать с цитатами?

Там же:
Служба во всех российских пожарных частях того времени была односменной. Это означало, что пожарные считались находящимися на службе круглые сутки – и днем, и ночью, не исключая ни одного дня в году, в том числе и праздничные.
Т.е. и в театры им запрещалось по той же причине, что они находились постоянно на службе. А во время увольнения в штатском никто не смотрел, пожарный в театр идёт или нет.

Даже на плакатах это отражено:


Чванливость господского поведения отвратительна для нормального человека.
Позор царизма.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account