Особенности национальной хлеботорговли

«Несмотря на то, что 2/3 населения (в примосковском районе) приходится покупать хлеб, можно каждую осень встретить на городских и сельских рынках продажный крестьянский хлеб; но это только осенью, тотчас после сбора; продают всегда по нужде, для уплаты податей. Весной же положительно все крестьяне покупают хлеб».

«Хлеб же массы крестьянского населения на рынок не поступает; осенью он продаётся, но не уходит далеко от мест его сдачи крестьянами; сгруппировавшись в нескольких пунктах, он ждёт здесь того же самого крестьянина, который, действительно, и приходит за ним зимой и весною. Само собой разумеется, что эта операция продажи-купли хлеба является очень разорительной для крестьян».

«Вместо пшеницы крестьянин весной покупает себе другой, более дешёвый хлеб. Этим путём лучшие сорта хлеба с течением времени всё более и более изъемлются из народного потребления».

«В Самарской губернии с глубоким чернозёмом, производящим на продажу белотурку и др. красные хлеба, крестьянам из года в год не достаёт собственного хлеба на обсеменение полей и на собственное продовольствие, и потому к весне, или даже с осени, вскоре после уборки хлеба, покупают его в кредит у посевщиков-крестьян и купцов по неимоверно высоким ценам, у тех самых лиц, которым в августе и сентябре они за бесценок отдают свой хлеб в уплату долга».

Русское крестьянское хозяйство в большинстве случаев есть хозяйство чисто натуральное, возделывающее зерно не на продажу, а для собственного потребления, по большей части не покрывающего даже своих потребностей. То обстоятельство, что каждую осень на базарах появляются возы с хлебом, что ежегодно на рынок выбрасывается масса хлеба, именно осенью, когда частновладельческие экономии, а также и наиболее зажиточные крестьянские дворы, имеющие действительные избытки хлеба, ещё воздерживаются от продажи, а если и продают, то во всяком случае везут хлеб не на базары, — это обстоятельство вовсе не указывает на избытки хлеба, а имеет совершенно иное значение. Дело в том, что если крестьянин осенью и продаёт хлеб, то зимой и весной он снова покупает его. Хлеб же в этом случае обращается в деньги для удовлетворения настоятельнейших нужд, а затем он покупается для продовольствия, берётся взаймы и проч. Это, в сущности, не продажа, а тяжёлая залоговая операция, к которой прибегает крестьянин, безразлично и в чернозёмной, и в нечернозёмной полосе. «Несмотря на то, что 2/3 населения (в примосковском районе) приходится покупать хлеб, можно каждую осень встретить на городских и сельских рынках продажный крестьянский хлеб; но это только осенью, тотчас после сбора; продают всегда по нужде, для уплаты податей. Весной же положительно все крестьяне покупают хлеб» (Труды экспедиции для исследования хлебной торговли и производительности в России, т.III, в.1. Торговля в примосковском районе; исследование В.И. Чаславского. 1873).

В Верхне-Волжском районе «крестьяне для уплаты податей продают тотчас после уборки часть своего хлеба, а потом обращаются к покупному, и зачастую собственного производства» (Там же, т.II, вып.4-й. Исследование хлебной торговли в Верхне-Волжском бассейне, И.Ф. Борковского). В одной из беднейших земледельческих губерний — в Полтавской, как показало местное исследование, все сословия и во всех селениях дают много хозяев земледельцев, продающих осенью все сорта хлеба с тем, чтобы с середины зимы или ранней весной покупать их. Осенняя продажа крестьянского хлеба — на уплату податей и на хозяйственные нужды, а затем обратная покупка на продовольствие и на семена, или, другими словами, заем денег под залог хлеба есть самое обычное у нас явление, повсеместно из года в год повторяющееся. «Само собой разумеется», — говорит Ф.А. Щербина, — «что хозяйства, прибегающие к такой двойной мене — сначала хлеба на деньги, а затем денег на хлеб, находятся в положении балансирующих хозяйств, на той точке, за которой начинается окончательное падение» (Сборник статистических сведений по Воронежской губернии, т.I. Воронежский уезд, 1884).

Что продажа крестьянами хлеба носит именно этот характер, это заключение подтверждается и статистическими исследованиями Министерства Путей Сообщения. По его сведениям, отправления хлеба, из всех пунктов отправления, расположенных в 46 губ. Европейской России (за исключением области Войска Донского и 3-х прибалтийских губерний), в пункты, как приграничные, так и внутренние (города), в 1890 году выразились в следующих количествах (Дополнение к статистич. сборнику Мин. Пут. Сообщ., вып. 6-й. Сведения о перевозке хлеба в связи с урожаем, ценами и вывозом за границу в 1890 году. 1893):
Миллионы пудов


Сведения приводятся только по четырём хлебам, но количество перевозки их составляет около 88% перевозки всех хлебных грузов вообще (считая высевки, отруби и мякину). Сведения о гужевой перевозке даются только в пункты вывоза за границу (вычислялась она путём сопоставления данных о вывозе через таможни с данными о подвозе в приграничные пункты железными и внутренними водными путями), но остальная часть гужевой перевозки составляет по большей части, за немногими исключениями, в особенности в восточных губерниях, подвоз к железным дорогам и внутренним водным путям и, следовательно, также учитывалась. Таким образом, сведения эти о передвижении хлебов представляются достаточно полными.

Сопоставление данных о количестве каждого отправленного хлеба с данными об урожае показывает, что


Таким образом, из урожая, не считая семян, перевезено: пшеницы более 4/5, ржи 1/5, овса около 1/3, ячменя около 1/3, а из урожая всех четырёх хлебов с небольшим 1/3. Этот хлеб на месте не потребляется, он вывозится; это и есть собственно проданный хлеб. Кто же продаёт этот хлеб?
...
Выходит, что все потребности рынка покрывает одно только частновладельческое хозяйство, да хозяйство небольшой, наиболее зажиточной группы крестьян. Хлеб же массы крестьянского населения на рынок не поступает; осенью он продаётся, но не уходит далеко от мест его сдачи крестьянами; сгруппировавшись в нескольких пунктах, он ждёт здесь того же самого крестьянина, который, действительно, и приходит за ним зимой и весною. Само собой разумеется, что эта операция продажи-купли хлеба является очень разорительной для крестьян.

В операции этой есть ещё одна важная сторона, на которую приходится обратить внимание. Пшеницы в обращение поступает около 84%; почти вся пшеница, следовательно, уходит из рук производителей. Проданная крестьянами, она не остаётся на месте, а вывозится за границу или в города. Вместо пшеницы крестьянин весной покупает себе другой, более дешёвый хлеб. Этим путём лучшие сорта хлеба с течением времени всё более и более изъемлются из народного потребления (На это обстоятельство указывалось уже г. Н-оном «Очерки нашего пореформенного общественного хозяйства»).

(Маресс Л.Н. Производство и потребление хлеба в крестьянском хозяйстве // Влияние урожаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства / Под редакцией проф. А.И.Чупрова и А.С.Посникова. Том I. СПб., 1897. С.52–55)

В Самарской губернии «с глубоким чернозёмом, производящим на продажу белотурку и др. красные хлеба, крестьянам из года в год не достаёт собственного хлеба на обсеменение полей и на собственное продовольствие, и потому к весне, или даже с осени, вскоре после уборки хлеба, покупают его в кредит у посевщиков-крестьян и купцов по неимоверно высоким ценам, у тех самых лиц, которым в августе и сентябре они за бесценок отдают свой хлеб в уплату долга» (Сводный сборник статистических сведений по Самарской губернии. Т.VIII, вып.1).

Обыкновенно крестьяне кредитуются у своих богатых однообщественников, у купцов и у местных помещиков, притом всегда на очень тяжёлых условиях (Об условиях и формах крестьянского кредита см. выше цитированные работы Московского и Самарского земств, а также издания по текущей земской статистике). В громадном большинстве случаев долг уплачивается хлебом же, причём кредиторы пользуются либо известной, заранее определённой прибавкой (в Рузском и Волоколамском уездах за четверть в 8 м. берут 10–11 мер, в Клинском уезде — 13 м. за 10, в Воронежской губернии 10, 11 и 12 м. за четверть и т.д.), либо разницей между весенними лавочными и осенними базарными ценами (в Московской губернии разница эта в ценах на овёс достигает за последние годы, в среднем, 39%) (Сбор ст. свед. по Московской губернии, т.X, вып.3); в последнем случае они ещё сбавляют 3–5 коп. и больше с рыночной цены каждого пуда хлеба. Часто крестьяне уплачивают долг и хлебом, и за проценты работой; те, которые победней, расплачиваются одной своей работой, причём работа всегда, конечно, оценивается очень низко (раза в 1 1/2–2 ниже против существующей цены).

Почти во всех случаях кредит оплачивается тем дороже, чем сильнее самая нужда. Крестьяне, вообще мало обеспеченные, платят более высокие проценты; так, по Трубчевскому уезду Орловской губернии по займам взимается: меньше 20% в селениях, в которых насчитывается 9,9% семей, не обрабатывающих своих наделов, и свыше 40% — в селениях, в которых таких семей 14,4 (См. Юридичес. Вест., 1892 г., №№5 и 6. «Из области крестьянского кредита»). Тем, кто победнее, верят, конечно, мало; поэтому им приходится закладывать даже надельные земли. В Самарской губернии земель, заложенных целыми обществами, числилось к 1889 году 453917 десят. — 6,5% (Сводный сборник по Самарской губернии).

(Там же. С.65–66)

Отчуждения, производящиеся в урожайные годы, не ограничиваются излишками, остающимися за удовлетворением необходимейших потребностей самих крестьян; очень часто они захватывают необходимые им продукты.

Как мы указывали, такие отчуждения сводятся к тому, что осенью крестьяне продают хлеб, а весной опять покупают. Операция эта, конечно, оплачивается: цены весной обыкновенно бывают выше, чем осенью. В годы с хорошим урожаем эта операция оплачивается меньше; в годы обыкновенные — гораздо больше. Заключение это строго статистически обосновать трудно; тем не менее, и при небольшом числе данных оно уже намечается...

Рожь — продукт, который не всегда отчуждается крестьянами: как было показано раньше, в 1888 и в 1889 гг. крестьяне мало продавали ржи; отчуждения происходили главным образом в 1887 и 1890 гг. В первый из этих годов — в урожайный 1887 г., крестьяне, продававшие осенью необходимую им самим рожь и покупавшие её весной, переплачивали на каждом пуде по 2,1 коп., или 4%; в посредственно урожайный 1890 г. такая переплата достигает 41%.

Овёс — продукт, который во всякие годы отчуждается; осенью крестьяне продают овёс, весной покупают на семена; так они делают всегда. В урожайные 1887/8 и 1888/9 сельскохозяйственные годы разница между весенней ценой на овёс, по которой он покупается, и осенней, по которой продаётся, составляет 16%; в малоурожайные 1889/90 и 1890/1 гг. эта разница достигает 25–31%.

Как оказывается, в урожайные годы отчуждения, т.е. собственно те из отчуждений, которые носят характер залога, сопровождаются уже менее тяжёлыми последствиями. Проданный продукт возвращается к производителю легче, та часть его, которая теряется, делается меньше. В этих условиях, конечно, гораздо уже легче удовлетворяется, по крайней мере, minimum продовольственных потребностей наших крестьян.

(Там же. С.71–72).