February 2nd, 2014

Православное отношение к халяве

kommari указал на прекрасное:

После патриарха слово взяла вице-премьер Ольга Голодец, которая тоже сказала о провалах культурных, которые приводят к тому, что, по ее словам, в результате опросов выясняется, что российские дети не знают, что в молодости святого Русской православной церкви Сергия Радонежского звали отрок Варфоломей. Российские дети этого, по ее словам, не знают. И эти пробелы – культурные, образовательные – нужно восстанавливать, по мнению вице-премьера. Так же продолжать спонсировать реставрацию различных культурных памятников, связанных с православной культурой.


Понятно, что «провал в культуре и образовании» последних двух с половиной десятков лет (непостижимым образом совпавший со стремительным ростом православности и духовности) привёл к гораздо более вопиющим пробелам в знаниях российских детей, чем указанный вице-премьерственной дамой. Но речь сейчас не об этом.

Как давно известно литературоведам, всё многообразие сюжетов литературных произведений строится из ограниченного количества стандартных сюжетных ходов. Неудивительно, что один и тот же сюжетный ход может повторяться в самых разных произведениях. Например, вот такой:

Мальчик младшего школьного возраста встречает сверхъестественное существо. Существо дарит мальчику некий артефакт, который позволит ему знать заданные уроки, не учась. После этого мальчик сразу становится лучшим учеником

Однако далее сюжет ветвится:

1-й вариант. Всё хорошо, хэппи-энд.

2-й вариант. Мальчик постепенно привыкает к незаслуженным похвалам учителей, его характер меняется в худшую сторону, он становится заносчивым со сверстниками. Но затем теряет артефакт, получает порку от учителя, после чего исправляется и становится скромным и прилежным учеником.

Первое произведение — житие Сергия Радонежского.

Второе — «Чёрная курица, или Подземные жители» А.Погорельского.

Нетолерантное стихотворение XVI века

Филипп Депорт

ПРОЩАНИЕ С ПОЛЬШЕЙ

Прощай, о Польша, край равнин безлюдный,
Под льдом и снегом спящий беспробудно!
С тобою я прощаюсь навсегда:
Твой воздух, нравы — всё мне так постыло,
Что возвратиться разве только силой
Меня заставит что-нибудь сюда.

Прощайте вы, о странные хоромы,
Курные избы с крышей из соломы,
Внутри которых люди и скоты
Нашли приют — одна семья большая, —
Златого века прелести вкушая,
Исполненные дикой простоты.

Всему, что я о вас проведал прежде,
О ваших городишках, об одежде,
О глупости излюбленных забав,
Сарматы, мог ли этому я верить
И ваше пьянство мог ли я измерить,
Воочию всего не увидав?

О варварский народ, пустой, кичливый,
Высокомерный, ветреный, болтливый,
Лишь на словах ты проявляешь прыть,
Но завершаешь только храпом пьяным
Своё единоборство со стаканом,
А Марсом хочешь между тем прослыть!

Не длинные бороздчатые пики,
Не волчьи шкуры, не оружья дикий
Набор, не перья шлема и щита,
Не ваши устрашающие лица,
Поляки, ваши берегут границы, —
Спасает вас одна лишь нищета!

Будь ваши земли лучше, плодородней,
Будь ваши реки глубже, судоходней,
Будь больше городов внутри страны,
Будь рудников, вина, товаров больше,
Чем есть сейчас у вашей жалкой Польши, —
Вы были бы давно покорены!

И оттоман, солдат душой и телом,
Пустыням вашим, сплошь обледенелым,
Предпочитает Кандию иль Крит;
И немец, что войны всегда взыскует,
Презревши вас, во Фландрии воюет,
Где он себя щедрей вознаградит.

Лишь Генриху великому в угоду,
Который человеческому роду
Ниспослан как прекрасная звезда,
Я в Польше жил и, с Францией в разлуке,
Все девять месяцев страдал от скуки,
Уюта же не видел и следа.

Дай бог, чтоб этот государь достойный
Другой провинцией владел спокойно,
Где есть богатства, люди, города,
Чтоб в ней он на престоле утвердился
Чтоб никогда я здесь не очутился,
Хотя бы сердце и рвалось сюда!