May 24th, 2014

Призывающим «не уподобляться»

Выдержки из фронтового дневника снайпера Николая Максимовича Бороздина

16 августа 1942 года

Я решил написать дневник. Мысль об этом у меня была давно, но пока я не находился на передовой, мне казалось, что не о чем будет писать. Теперь другое дело — я на передовой линии, лицом к лицу с противником, начинаются боевые дела. Это интересно и стоит записывать. Начинаю с сегодняшнего дня, потому что это мой первый по-настоящему боевой снайперский день — сегодня я убил первых двух немцев.

Дело было так. На рассвете я устроился в засаде. Хорошо виден немецкий дзот. Пристально наблюдаю за ним. Рано утром из дзота вышел немец. Я тщательно прицелился, выстрелил. Фашист сел на землю, а потом повалился совсем и застыл. Он был готов. Из хода сообщения показался еще один фриц. Едва он успел высунуться наполовину, как я его сразил. Видно было, как тело медленно сползало обратно в траншею.

Итак, двое немцев уничтожены мною. Трудно передать чувства радости и удовлетворения, которые я сейчас испытываю. Всякий на моем месте испытывал бы то же самое — ведь два немца, двое из злейших врагов моей любимой Родины навсегда обезврежены мною. Эти-то уже не будут грабить, насиловать и убивать советских людей. Смерть всем немцам-оккупантам!
(«Не уйти немцам от нашей карающей руки!» // Военно-исторический журнал. 2002, №2. С.19)

Особенно понравится нашим коммунистическим эльфам-непротивленцам вот этот эпизод:

27 ноября [1942]

День начался, как и обычно. Рано утром, выйдя на пост, я начал наблюдать за противником. Вскоре увидел фрица, который, сгорбившись, шел по ходу сообщения в землянку. За ночь в траншее намело много снега, и долговязого бандита было отчетливо видно. Прицелился и с первого выстрела убил его. Сменив позицию, стал выжидать снова. Время шло медленно, немцы не показывались. Но под вечер заметил сразу 8 фрицев: они вышли расчищать от снега ход сообщения.

«Будет дело», — подумал я.

Один немец, видно, устал и решил отдохнуть. Его-то я и избрал своей целью. Выстрелил. Фриц уткнулся носом в снег и дико закричал. Остальные разбежались. Не ослабляя внимания, продолжаю наблюдать за подбитым немцем. Он лежит, не двигаясь, и орет так сильно, что мне хорошо слышно, хотя расстояние и порядочное, метров 200. Через некоторое время замечаю еще одного, ползком пробирающегося к раненому. Скрывшись на некоторое время в ходе сообщения, он появился затем на том же месте, где один уже лежал. Я выстрелил опять... Пуля не прошла мимо, теперь уже орали два фрица.

Такой концерт они закатили, что остальные немцы, наверное, места себе не находили. Но скоро один замолчал...

В ответ на это немцы начали бить из минометов, хотя и не обнаружили меня. Били наугад, в белый свет, не причиняя никакого вреда ни мне, ни моим товарищам. Такой уж был порядок у них: как подобьют наши снайперы двух-трех солдат, фрицы давай палить.

В этот раз выпустили до 40 мин.

С наступлением сумерек закончился мой рабочий день. Оборудовав новую позицию, я, веселый, возвратился в подразделение. Да и как не радоваться! Тремя гадами стало меньше на нашей земле.
(Там же. С.22)