June 14th, 2014

Непоротое поколение

Вчера посетил Российскую национальную библиотеку. РНБ — это бывшая «Публичка», вторая по величине и значению библиотека РФ.

Захожу в Универсальный читальный зал:

— А где у вас собрание сочинений Короленко?

Девушка-библиотекарь смотрит в монитор, недоумённо спрашивает:

— Вы по электронному каталогу смотрели?
— Нет, по бумажному, из вашего зала.

Девушка идёт к бумажному каталогу, достаёт ящик «Ка-» и начинает искать писателя «Кароленко».

— Девушка, Вы ищете не там.

Достаю ящик «Ко-». В.Г. Короленко найден.

У девушки почти наверняка высшее образование, причём высшее гуманитарное.

Куропаткин и пленные

Собрание сочинений В.Г. Короленко, упомянутое в предыдущей записи, понадобилось мне не просто так, а чтобы выверить следующую цитату:

Есть некоторые признаки, указывающие на то, что и сам генерал Куропаткин не прочь прикрыть свои неудачи как полководца, свалив их на плохие качества армии, которой ему пришлось командовать. Господин В.А. в газете «Слово» приводит ряд фактов несправедливого отношения генерала Куропаткина к нижним чинам и даже «массового оскорбления Куропаткиным людей, выполнявших свой долг, — недоверием, поспешными выговорами и приговорами...» Так, отрешив полковника Громова от командования 22 полком за отступление под Тюренченом, ранее, чем следствие выяснило обстоятельства, при которых оно совершилось, генерал Куропаткин распространил свое неудовольствие и на солдат этого полка. Натыкаясь на них среди раненых (!) при обходе санитарного поезда, он никому не дал креста и, говорят, иронически спрашивал: «А ты японцев видел?..»1

1 «Военный голос». Цит. из «Слова», 17 февр., № 386.
(Короленко В.Г. Возвращение генерала Куропаткина // Короленко В.Г. Собрание сочинений. В десяти томах. Т.9. Публицистика. М., 1955. С.702)

А собственно, с какой стати Куропаткин должен раздавать раненым Георгиевские кресты, тем более, после проигранного боя? Само по себе ранение вовсе не является подвигом. Оно может сопутствовать подвигу, например, если солдат закрыл собой командира от вражеской пули. Может быть получено от невезения или неумелости. А может быть и результатом проявленной трусости.

Продолжим цитату:

Можно было бы отнестись скептически к этому карикатурному разговору так приятно разъезжавшего в салон вагонах полководца с людьми, раненными на поле сражения, но, к сожалению, генерал Куропаткин уже перед самым отъездом из Манчжурии позаботился самолично и документально засвидетельствовать свое отношение к подчиненным. В одном из его последних приказов по 1 й манчжурской армии (от 2 февраля 1906 года) мы читаем между прочим:

В числе возвращающихся из плена в ряды вверенной мне армии господ офицеров и нижних чинов встречаются попавшие в плен не ранеными. — Предписываю во всех частях войск, куда прибыли пленные, произвести тщательные и подробные дознания об обстоятельствах их пленения и, в случае выяснения отсутствия уважительных причин к сдаче в плен, привлекать их к ответственности по 262 или 263 ст. XXII кн. с. в. п. изд. 3.
Подписал: командующий армией
генерал адъютант Куропаткин1.

Итак, все без исключения офицеры и нижние чины, пережившие горечь плена и взятые, конечно, не в салон вагонах, а на полях сражений, если только они не ранены, объявляются огульно заподозренными в позорной и беспричинной сдаче... Все бесправие и отсутствие уважения к низшим, весь произвол и безграничное самодурство высших, разъедающие нашу армию, сказались в этом коротком приказе генерала, который, вероятно, полагает, что сам он менее всех ответствен за расстройство и деморализацию русской армии, подготовленные годами его собственного высшего управления.

1 «Слово», 15 февр., № 402.
(Там же. С.702–703)

В качестве комментария к этим либеральным завываниям Владимира Галактионовича процитирую один из своих текстов:

Collapse )

Обличители сталинизма уверяют нас, будто во время Великой Отечественной войны освобождённые советские военнопленные прямиком направлялись в Гулаг. Обычно это сопровождается велеречивыми рассуждениями, дескать, а вот раньше, при царях, пленных считали героями.

Это двойное враньё. И советские пленные в подавляющем большинстве репрессиям не подвергались. И по дореволюционным уставам сдача в плен каралась смертной казнью.

На самом деле вопрос об отношении к пленным хорошо высвечивает разницу между нормальной и либеральной логикой.

По логике нормальных людей общее благо выше блага отдельной личности. Военнослужащий должен сражаться до конца, потому что жертвуя своей жизнью, он спасает жизни товарищей и приближает общую победу. Сдача же в плен «по умолчанию» — поступок позорный. Который, впрочем, может быть оправдан, если при расследовании выяснятся смягчающие обстоятельства: ранение, исчерпание всех возможностей продолжать сопротивление и т.п.

По логике либералов с их «приматом личности над обществом», главной ценностью является спасение собственной шкуры, даже если при этом пострадают другие. Разумеется, трус и шкурник вызывает у этой публики понимание и сочувствие. Они ведь и сами в случае опасности поступят точно так же.

С врагом НЕОБХОДИМО воевать

Врага НЕОБХОДИМО убивать



Кое-кто из моих френдов, причём настроенных твёрдо антибандеровски, высказался в духе, что новость о сбитом Ил-76 их не радует.

Что ж, это закономерный результат позднесоветского пацифизма, помноженного на «юродивую проповедь непротивления злу насилием» русских классиков. Вот реальный диалог, слышанный мною на одном из «демократических» пикетов в Ленинграде, за несколько месяцев до августа 1991 года:

Коммунист: Да если б мы жили раньше, я бы Вас на дуэль вызвал!
Демократ: А я бы с радостью принял Ваш вызов.
Коммунист: Но я бы не стал Вас убивать.
Демократ: А я бы стал!

Вскоре обе стороны наглядно доказали, что у них слова не расходятся с делом (ГКЧП в августе 1991-го, Ельцин в октябре 1993-го)

Так вот, меня случившееся с Ил-76 радует. Если окажется, что там не 49 трупов укровояк, а больше, будет радовать ещё сильнее.