June 23rd, 2014

Строй сменился, а наверху всё те же

Внук главы правительства Советской Эстонии стал министром юстиции

http://www.newsbalt.ru/detail/?ID=24049

Андрес Анвельт (Andres Anvelt) – министр юстиции Эстонии с 26 марта 2014 года.

Личная жизнь

Родился 30 сентября 1969 в Таллине. Андрес - коренной таллинец, а его отец - буквально «дитя Арбата»: родился в московском роддоме имени Грауэрмана в семье Яна Яновича Анвельта, начальника главного управления гражданского воздушного флота СССР. В 1918-1919 годах Ян Янович возглавлял Эстляндскую трудовую коммуну - советское государство на востоке Эстонии. Сам Ян Анвельт погиб в 1937 году во внутренней тюрьме на Лубянке.

Внук старого большевика Андрес поступил в местную школу милиции по «этническому» набору, устроенному министром внутренних дел Эстонской ССР Марко Тибаром. Штат республиканской милиции на 95% был укомплектован неэстонцами. Тибар набрал целый курс представителей титульной национальности - считалось, что это позволит «гуманизировать» эстонскую правоохранительную систему.

По воспоминаниям Анвельта, учёба в милицейской школе засчитывалась как армейская служба, но называть её способом откосить от армии, видимо, не стоит. Милицейских курсантов в конце 80-х, после начала столкновений в Нагорном Карабахе, часто посылали подавлять межнациональные конфликты. Андрес вполне мог повоевать ещё в курсантские годы, но министр Тибар о свой молодёжи продолжал заботиться и договорился с Москвой, что таллинских курсантов никуда посылать не будут, а они вместо этого будут исполнять функции ОМОНа.

Анвельт женат, супруга – Карт (или Кэрт) Анвельтига, журналистка.

Карьера

К 1989 году ОМОНы уже создали в Риге и Вильнюсе, Таллин был на очереди. Таллинская школа милиции, как и республиканские ОМОНы, подчинялась МВД СССР напрямую, и Москва согласилась с Тибаром, что ОМОН в Эстонии не нужен. В итоге, когда в начале 1991 года именно местные ОМОНы в Литве и Латвии были главным инструментом подавления сепаратистов, в Эстонии всё обошлось без крови. Молодой Анвельт к тому времени работал оперуполномоченным в Ленинском РОВД Таллина, борьбе за независимость предпочитая борьбу с автоугонами.

Когда же в независимой Эстонии вместо милиции появилась полиция, для коренного меньшинства в ней открылись невероятные карьерные перспективы.

- В уголовном розыске были почти одни только русские специалисты, и они стали массово уходить - кто-то в Россию, кто-то в охранные фирмы, кто-то и в криминальные структуры, - рассказывает Анвельт. - Мы оставались и фантастически быстро росли. В 21 год я уже был старшим оперуполномоченным республиканского уголовного розыска, который потом переименовали в криминальную полицию.

О русском рабстве и западной свободе



Любимая либеральная мантра про вечное и неискоренимое русское рабство и трусость. Которые выглядят особенно мерзкими и гнусными на фоне исполненных чести и отваги обитателей свободного Запада.

В качестве иллюстрации давайте возьмём два известных художественных произведения на историческую тему. Написанные русским и французским авторами, они вышли в свет почти одновременно, во второй четверти XIX века, и посвящены одной исторической эпохе — времени становления абсолютизма.

В обоих произведениях важное место занимает один и тот же сюжетный ход. Молодой дворянин из гвардии правящего монарха начинает ухлёстывать за женой купца. Что делать обиженному торговцу?

Первый вариант. Вызвать обидчика на поединок и убить, после чего быть за это казнённым

Второй вариант. Стерпеть, утереться, а затем отомстить обидчику с помощью «кровавой гэбни».

Вы, наверное, уже догадались, о каких произведениях идёт речь:
М.Ю. Лермонтов, «Песня про купца Калашникова».
Александр Дюма, «Три мушкетёра».

Глупый русский раб трусливо выходит на поединок. Свободный парижский ситуайен гордо утирается и отважно мстит исподтишка.

И дело не в личных качествах Бонасье. Если бы галантерейщик решился вызвать мушкетёра на дуэль, Д’Артаньян просто велел бы своему слуге побить обнаглевшего простолюдина палкой — как это случилось в реальной жизни с Вольтером. Потому что невместно французскому дворянину драться на дуэли со всяким быдлом из третьего сословия.

Кстати, Калашникова казнили не за посягательство на сословные привилегии, а за то, что он сознательно нарушил правила поединка. В кулачном бою нельзя бить в голову. Кирибеевич дрался по правилам, Калашников же ударил противника в висок, а потом откровенно признался, что сделал это специально, честно заработав смертный приговор. Но поскольку Иван Грозный догадывается о подоплёке конфликта и понимает, что у купца были основания так поступить, он жалует всяческие льготы его детям и братьям.