March 8th, 2016

«Беспрецедентный социально-политический феномен»

Перепостив моё предыдущее сообщение о защите диссертации К.М. Александрова, агентство «АПН Северо-Запад» дополнило его следующим комментарием:

http://www.apn-spb.ru/opinions/article23391.htm

Тем временем наш выпускающий редактор Юрий Нерсесов вспомнил и ряд других примеров коллаборационизма в дореволюционной Российской Империи, за вычетом упомянутых в тексте -

В первую русско-персидскую войну на стороне Тегерана воевал созданный из русских дезертиров Багадеранский (Богатырский) батальон, вскоре разросшийся до полка из двух батальонов. Багадеранцы приняли участие в нескольких боях с бывшими сослуживцами и понесли большие потери в сражении при Асландузе 19-20 октября 1812 года, а 28 солдат, попавших в плен, повесили. После войны часть уцелевших дезертиров была выдана, но некоторые остались, их ряды пополнялись за счёт новых дезертиров и к 1826 году, когда началась новая война с Россией, иранская армия снова имела двухбатальонный полк численностью до полутора тысяч человек, также принявших участие в боевых действиях.

Хватало русских перебежчиков и в отрядах Шамиля. «Рядовой Максимов освобожденный из плена, рассказывал, что в бытность его в Дарго (столица Шамиля в 1840–1845 гг.) он видел там до пятнадцати русских офицеров, которые содержались гауптвахте — под караулом, все в колодках, а бывший унцукульский комендант — в кандалах. Тот же Максимов видел в Дарго до 500 беглых солдат, которые использовались Шамилем для прислуги при орудиях… Когда Шамиль переселился со своими товарищами мухаджирами в Новый Дарго (Ведено, столица Шамиля в 1846–1859 гг.)… у него находилось около трехсот солдат, перебежавших к нам с разных мест, или же пленных. Среди них были часовщики, кузнецы, плотники, мастеровые. Шамиль велел верному своему мюриду Чёрному Алимаммаду Грубому, назначенному над солдатами (комендантом), построить для них специальный поселок около Дарго, собрать их там и отпустить провизию и обмундирование из казны через казначея Шамиля и дать им полный отдых. Шамиль говорил, что эти солдаты необходимы, в боях они будут при пушках и будут чинить разбитые части пушек». (Х.М. Донного. «Наш царь Шамиль, или Русские в имамате»).

В последнюю войну Российской Империи противник также не испытывал недостатка в готовых подсобить против царя-батюшки военнопленных. Многие тысячи поляков вступали в пять бригад формируемых при активном участии будущего диктатора Польши Юзефа Пилсудского. На территории Турции из военнопленных и перебежчиков был создан двухтысячный «Грузинский легион» , которым командовал немецкий офицер Хорст Шлипхак. Воинскую часть планировалось использовать, если в Тбилиси удастся организовать восстание и для его подготовки посланец «Комитета независимости Грузии» Георгий Мачабели встретился в 1915 году с лидером грузинских меньшевиков Ноем Жордания. Тот был не против восстания, но боялся, что немцы не успеют прийти на помощь, и либо Россия подавит мятеж, либо Грузию захватят турки. В итоге выступление отложили до лучших времён.

Из 12 тысяч пленных мусульман, помещённых немцами в специальный «Лагерь полумесяца», 1100 вступили в турецкую армию. Не приходится сомневаться: призывай царское правительство мусульман не в столь малом количестве, и распространи оно призыв на Казахстан и Среднюю Азию, к туркам перешло бы куда больше. Но, в отличие от советской власти, Николай II едва смог использовать среднеазиатов на рытье окопов. Царский указ о создании мусульманских стройбатов от 25 июня 1916 года привёл к восстанию, в котором участвовало свыше 50 тысяч человек во главе с будущим большевиком Амангельды Имановым. К январю 1917 года основные силы Иманова были разгромлены, но до конца подавить восстание российским войскам так и не удалось. Успешнее они действовали в населённой грузинами-мусульманами Аджарии, где с появлением турецких войск, к ним немедленно присоединились местные боевики во главе с Аслан-беком Абашидзе. Повстанцы заняли значительную часть территории в окрестностях Батума, и лишь после разгрома турецкой армии под Саракамышем в декабре 1914 года их отряды удалось уничтожить. Но род Абашидзе уцелел и его представитель – тоже Аслан самовластно правил Аджарией уже в наши дни, пока в 2004 году его не изгнал Саакашвили.

Наконец, российские военнопленные активно использовались в тыловых подразделениях германской армии, как это происходило и в 1942-1945 гг. «Пользуясь отсутствием патриотизма и сознанием долга у наших солдат, германцы и австрийцы широко комплектуют пленными свои тыловые учреждения. – Свидетельствует историк-эмигрант, участник Первой Мировой войны Михаил Лемке. – Многие из бежавших из плена показали, что видели обозы от 200 до 300 повозок, где исключительно были наши пленные; для присмотра за ними назначалось по одному германцу на 10–15 человек... Все этапы, хлебопекарни, кухни — как полевые, так и местные — обслуживаются нашими пленными. Доходит до того, что немцы переодевают наших пленных, ездящих при полевых походных кухнях и обозах, в германскую форму, на что те безропотно соглашаются». (М. Лемке. «250 дней в царской ставке» (25 сент. 1915 — 2 июля 1916»).

Наконец не стоит забывать, что переход на сторону победителя вообще обычное дело в мировой истории. Во Вторую Мировую войну на стороне Гитлера и его марионеток действовало 500 тысяч граждан Польши, до 800 тысяч французов и многие сотни тысяч жителей других стран Европы (Бельгии, Нидерландов, Люксембурга, Дании, Норвегии, Югославии и др.) Хотя никакого сталинского режима в их оккупированных Третьим Рейхом странах и в помине не было.