Игорь Пыхалов (pyhalov) wrote,
Игорь Пыхалов
pyhalov

Categories:

«У попа глаза завидущие...»

Нынче зимою в старинном уездном городке тверской епархии завезли меня к местному протоиерею. Фигура — поперёк себя толще: осанистый батюшка и авторитетный. Он сейчас же рассказал, что освящал какой-то коммерческий клуб и на поднятие колоколов в деревню по сему случаю не попал.


Нет, это не РФ. Эти строки были написаны 11 июня 1911 года. Вот и ещё один кусочек «потерянной России» благополучно нашёлся.

Я ждал, не услышу ли чего-нибудь интересного от первого священника в уезде, а он мне с гордостью показывал электрическое освещение в своём кабинете. «Пойдёмте, я покажу вам свою квартиру», — самодовольно пробасил он. И в самом деле, обстановка у отца протоиерея оказалась хоть бы у хорошего исправника или у городского головы: рояль, цветы, лонгшезы, картины, вазы — всё, как следует. И противнее всей этой мишуры было нескрываемое самодовольство отца протоиерея, сознание, что, добившись качалки и электрической люстры в стиле модерн, он «в пределах земных совершил всё земное».
(Меньшиков М.О. Вера и карьера // Меньшиков М.О. Как воскреснет Россия? Избранные статьи. СПб., 2007. С.229)

Дайте хороших полководцев, и они непременно создадут хорошую армию. Дайте нравственное духовенство, и оно сделает народ религиозным. Ни о духовной школе, ни о духовенстве вообще не стоило бы тратить двух слов, если бы этот вопрос глубочайшим образом не был связан с дисциплиной народной, с его благородством духа, с идеалами, ради которых стоит жить на земле. Великое призвание духовенства звучит в самом титуле сословия. «Дух», «святость» — вот о чем говорит этот древний титул. Но поразительно пренебрежение, которое исторически выработалось у нас к служителям престола Божия. В том-то весь и ужас, что не только общество, но и простой народ уже более не уважает своих пастырей и часто в степени, приближающейся к презрению. Просмотрите народные пословицы и поговорки — ведь это тысячелетние приговоры, выводы живого народного опыта. Что же говорит народ о своем священническом сословии? «Поп ждет покойника богатого, а судья — тягуна тароватого». «Ждет как ворон кости поп — покойника, а судья — разбойника» «Дерет коза лозу, волк — козу, мужик — волка, а поп мужика». «В попах сидеть — кашу есть». «Шо котови, шо попови — хорошее житье». «Требник — поповский хлебник», «По деньгам и молебен», «Дмитриева суббота — кутейникам работа», «Кому тошно, а попу в мошно», «И поп новину любит», «Деревенский попок любит пирог», «Хорошо попам да поповичам — их зовут, да им же и пироги дают», «Один хлеб попу — одна радость, что свадьба, что похороны», «Богу слава, а попу каравай сала», «Пип дерун, дере и з живого, и з мертвого», «Вес и мера — не поповская совесть, не обманут и лишка не возьмут», «Поповские глаза завидущи, руки загребущи», «Попу отдай дижу с тистом, то вин тисто вибире и очи тобе выдере», «У попа кажуць, дзве руки одна — што ксициць, другая — што бярець, а тэй, што даець — тэй ннма», «Не купи у попа лошади, не бери у вдовы дочери», «Не страшно жениться, страшно к попу приступиться», «Худой поп обвенчает и хорошему не развенчать», «На лес и поп вор», «У попа сдачи — як у шевця остачи» (т.е. как у портного остатков материи — не жди), «Аз пью квас, а где вижу пиво, не пройду мимо» и пр., и пр. (См И.И. Иллюстров «Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках», изд. 2-е. 1910 г. СПб.). Эта сплошь пренебрежительная характеристика духовенства в пословицах повторяется и в многочисленных народных сказках, начиная со всем известной, записанной Пушкиным «Сказке о попе и работнике его Балде». Более презрительного отношения к священнику, чем хотя бы в названной сказке, невозможно себе и представить.

Припомните также хотя бы в некрасовской поэме «Кому на Руси жить хорошо» разговор священника с компанией деревенских философов, искавших счастливого удела. «Теперь посмотрим, братия, каков попу почет? — спрашивает поп. — Скажите, православные, кого вы называете породой жеребячьею? С кем встречи вы боитеся, идя путем-дорогою? О ком слагаете вы сказки балагурные, и песни непристойные, и всякую хулу? Мать попадью степенную, попову дочь безвинную, семинариста всякого — как чествуете вы? Кому вдогон, злорадствуя, кричите “Го-го-го”?». Некрасов отметил неуважительное отношение к духовенству еще старых, очевидно, крепостных времен, когда держалась общая бесспорная вера в Бога и любовь к церкви. Напрасно было бы думать, что один лишь высший класс измывался в старину над попами (доходило до того, что самодуры-помещики иногда секли своих духовных отцов). Если заглянуть в неочищенные цензурой народные сказки и присказки, то прямо нет мерзости, какая бы там не приписывалась попам. Чем же объяснить это крайне неблагоприятное для духовенства обстоятельство? Сами священники общим хором объясняют падение своего авторитета нищетой своей, необходимостью собирать подаяния за требы, не гнушаясь даже кусками пирога и пятаками. Но мне кажется, объяснение это в корне неверное. Отшельники и юродивые — совсем уж нищие, однако пользуются высоким уважением народным, и про них не сложилось никаких обидных ни кличек, ни грязных анекдотов. Да и бедность священников — понятие очень относительное Как известно, священники особенно обеднели с падением крепостного права, с бегством помещиков из деревень До этого священники отличались все-таки выдающеюся зажиточностью — до такой степени, что на вопрос, кому живется весело, вольготно на Руси, «Лука сказал — попу». Вот как крестьянин представлял себе поповское житье: «Дворяне колокольные — попы живут по-княжески. Три года я, робятушки, жил у попа в работниках: малина — не житье» «Попова каша с маслицом, попов пирог с начинкою, поповы щи — с снетком! Жена попова толстая, попова дочка белая, попова лошадь жирная, пчела попова сытая, как колокол гудет!». И в самом деле, в старинные времена около помещиков и неразоренного крестьянства священники жили как очень богатые крестьяне, стало быть, за бедность презирать их народ не мог.

Вообще бедность в нашем народе не возбуждает острого чувства пренебрежения, не говоря о подвижниках, народ чтит даже нищих, калек перехожих, «несчастненьких» арестантов— не за преступления их, а именно за их нужду. В народных неприличных сказках никогда не осмеиваются нищие, и осмеиваются вообще не бедные попы, а богатые, как и монахи, осмеиваются далеко не те, что действительно отреклись от мира, а наоборот, — те, которые собирают стяжания и ведут развеселую жизнь у себя в кельях. Не нищета апостольская, а именно претензия на мирское богатство со стороны священного сословия — вот что глубоко претит народу. Священники горько жалуются на бедность, но ведь дьяконы и дьячки еще беднее, однако народная сатира бичует по преимуществу священников. И после крепостного права, и теперь вы встретите немало деревенских священников очень богатых даже в самых бедных губерниях. Есть священники, занимающиеся ростовщичеством (я знал таких), разными спекуляциями кулацкого характера — и такие, сидя в деревне, скапливают десятки тысяч рублей. Что ж, они разве пользуются вследствие этого особым уважением? Ничуть! Скорее наоборот. Крестьянин охотнее мирится с пьяненьким и нищим попом, чем с попом мироедом, который жиреет от неправедного богатства. Возьмите наших столичных батюшек. Например, кладбищенских, получающих десятки тысяч в год дохода. Возьмите консисторских протоиереев, наживающих капиталы. Разве богатство их привлекает к ним чье-нибудь особенное уважение? Совсем напротив. Глубоко грешный, но с остатками православия в душе, народ несет в своем сердце представление об угодниках Божиих, как отрекшихся от всех прелестей мира. Ведь этому же учит сама церковь и сами священники. Если не бедностью, то чем же, спрашивается, заслужили русские священники стародавнее пренебрежение к себе?

Мне кажется, у нас повторилось буквально то самое, что в католической церкви. И там духовенство к XVI веку до такой степени себя опорочило в глазах народных, что наиболее свежие и чуткие народности, именно германские, прямо ушли из церкви. Нет сомнения, наше сектантство вызвано главным образом тою же причиной. От пастырей действительно благочестивых, подающих высокий жизненный пример, народ никогда не ушел бы. Теперь же так сложилось, что уходят не одни своеобразно верующие (сектанты), но и вполне согласные с православием. Из церкви уходят, как из театра с классическим репертуаром, но с бездарными актерами. В конце концов, вместо высокого удовлетворения душа начинает испытывать обиду. Какой же смысл верующим людям обращаться к посредничеству порочных и неверующих священников? Зачем благочестивым людям слушать батюшек равнодушных и своекорыстных, которые понижают ваше духовное настроение, вместо того чтобы возвышать его? Не только образованные люди, но даже простые крестьяне крайне чутки к одушевлению веры. Если священник не вызывает растроганности, умиления, возвышения, святого восторга, значит, «поп плохой», рассуждают крестьяне, и они правы. «Каков поп, таков и приход» — ясно, что плохой поп понимается народом как огромная опасность, как опасность не спасти свои души, а погубить их. Не материальная бедность священников, а нравственная их бедность — вот что вызывает к ним пренебрежение в народе.
(Там же. С.265–268)

Сегодня РПЦ с энтузиазмом вновь наступает на те же грабли.
Tags: РПЦ, потерянная Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments