Игорь Пыхалов (pyhalov) wrote,
Игорь Пыхалов
pyhalov

Categories:

Путин и Ро Дэ У

В.С. Бушин

ПУТИН И РО ДЭ У

12 февраля ко мне зашёл мой старый приятель Фёдор Кузьмич и прямо с порога:

— Старик, ты слышал? Вот это да!
— Что такое? Чего шумишь?
— Да как же! Невиданное дело — Алексей Навальный подал в суд на Путина!
— А кто это такой? Первый раз слышу.
— Да ты что? Это председатель Фонда борьбы с коррупцией. О нём много разговоров.
— Я и о Фонде этом не слышал. Знаю, что с коррупцией боролся ещё Гайдар. Тот самый, который уверял, что никаких взяток, никакой спекуляции вопреки сталинской пропаганде вообще в природе не существует, это просто плата на услуги, всего лишь любезность за любезность. Но не в этом дело... Проходи, выпьем по рюмочке.

Мы прошла на кухню. Я достал бутылку коньяка.

— Куда Навальный обратился-то?
— В Тверской суд Москвы.
— Так ведь не примут же его иск.
— Как так не примут! В какой-то зачуханной Южной Корее трёх президентов судили. А у нас же великая демократия. И Путин сам не раз говорил: перед законом все равны. Это и в Конституции записано.
— И что было с теми корейскими президентами? Ты, наверное, уже навёл справки.
— Да я это и так помню, уж очень отрадные факты. Так вот, Ро Дэ У влепили 22 года, лет десять отсидел, покаялся мерзавец, попросил у народа прощение, помиловали. Ким Дэ Чжуна, а он — единственный в Корее нобелевский лауреат, приговорили к смертной казни, два года он её ждал, тоже помиловали. Но согласись, два года для президента тоже неплохо.
— Да хоть бы и год, и то какая радость. Давай за такую радость и выпьем.

Выпили.

— А вот Чон Ду Хвана... — продолжал Фёдор.
— Это не тот ли, который Горбачёву взятку сунул?
— Не знаю... Между прочим, у нас-то Путин смертную казнь предусмотрительно отменил, а вот в Донецкой республике она есть. Недавно некий Анатолий Якубенко за то, что расстрелял двух девушек, не пожелавших усладить его скотскую натуру, казнили без корейской проволочки...
— Законно! И что тут можно возразить?.. Ну, и в чём этот Навальный обвиняет Путина?
— О!.. Можно только предполагать. Но я лично обвинил бы прежде всего в цинизме, в шкурничестве. Подумай только, его биографы пишут, что он внушает друзьям-приятелям: «Не думай ни о каком человечестве, думай о себе. Жить нужно только для себя!». И это президент!
— Но публично он это не говорил же.
— Нечто подобное говорил и публично. Как сейчас помню: радуйтесь, мол, каждому прожитому дню, а завтра — как Бог даст. Жаль, не говорил он о том, что любимый его герой во всей русской литературе — Собакевич в «Мёртвых душах» Гоголя. Очень ему нравится, как он выставляет рейтинг чиновникам своего города: «Я их всех знаю. Все христопродавцы. Весь город такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Один только и есть порядочный человек — прокурор, да и то, если сказать правду, свинья».
— Опять же публично он это не говорил, — пытался я хоть чуть-чуть подрумянить Путина. Ведь президент же...
— Да, не говорил, но молча сделал так, что ныне среди его чиновников только один порядочный человек — прокурор Чайка, да и то... Когда Крым возвратился, он обязан был на другой же день дать публикацию о том, что Хрущёв передал его Украине совершенно беззаконно. А он чухался целый год! Разве это не свинство?
— Ну, это верно. Все же видят: Чубайс на Медведеве сидит и Нарышкиным погоняет, Левитин на Голодец сидит и Дворковичем погоняет, Мутко на Скворцовой сидит и Шуваловым погоняет... Выпьем за Николая Васильевича Гоголя.

Выпили.

— А за ложь на таком посту, — горячился Фёдор, — разве не надо судить? Недавно Путин поведал, что в партии состоял (это и так все знали), взносы платил аккуратно, но партийным функционером, т.е. каким-то начальством в партии никогда не был. Ложь! Биографы пишут, что когда он служил в Дрездене, сослуживцы по КГБ «избрали его секретарём парторганизации, хотя, по мнению одного из них, он уже давно в душе был антикоммунистом». Какой цинизм: уже был анти, а лез!.. Мало того, он потомственный функционер. Его отец Владимир Степанович, инвалид войны, слесарь, был секретарём партбюро на Ленинградском вагоностроительном заводе им. Егорова.
— Да, — сказал я, — нехорошо, но за Владимира Степановича можно выпить. Видно, достойный был человек. Давай, не чокаясь.
— Ни за что! Путин недавно уверял, что его родители во время войны никаких недобрых чувств к немцам не испытывали. Ты подумай! Весь мир и весь наш народ, обливаясь кровью, люто ненавидели зверюг за всё, что они творили, а его родители... У них собственный сын погиб в ленинградской блокаде, а они...
— Тут, Фёдор, одно из двух: или родители его были полными болванами или сыночек просто оклеветал их. Откуда он может знать, что родители чувствовали во время войны, если родился лет через десять после неё. Нет, это точно — оклеветал. Что ему стоит? Он даже с Геббельсом заодно по поводу Катыни. Уж куда дальше! У него должность такая — Верховный лжец Российской Федерации. Выпьем и за батюшку, и за матушку. Они не виноваты.

Уговорил, выпили.

— А ты знаешь историю, как он спасал от правосудия Собчака? — утирая усы, спросил Фёдор. — Да это же было преступное превышение власти, как у того самого Ро Дэ У.
— И спас? — спросил я.
— Конечно. Он же десять лет с ним якшался. Собчак хотел стать мэром Ленинграда второй раз. Руководить выборным штабом назначил своего первого заместителя Путина — и провалился. Поскольку уже давно множество газет Москвы и Ленинграда — правые и левые, русские и еврейские, бумажные и электронные — все писали о нём, как о крупногабаритном прохвосте, как о «зеркале русской коррупции», прокуратура города хоть и с запозданием, но заинтересовалась его деятельностью на посту мэра и решила допросить его хотя бы как свидетеля. Шлёт ему повестку, другую, пятую, десятую... А он и не колышется.
— Да она уже после третьей безответной повестки имела законное право на принудительный привод.
— Конечно, но отважилась на это только после тринадцатой. А жена его Нарусова сразу — «У Анатолия Александровича инфаркт!» Путинский биограф Л.Млечин пишет в недавно вышедшей книжечке о нём, что его герой, будучи уже председателем ФСБ, тотчас примчался в Ленинград. Дело важное! И под носом у следователей Нарусова утром 7 ноября в день праздника Великой Октябрьской революции вывезла Собчака из больницы, доставила в аэропорт и на финском самолёте отправила муженька в Финляндию.
— Разумеется, это было сделано под руководством Путина, — заметил я.
— А зачем же он приезжал! В июле 2012 года это подтвердил «Московскому комсомольцу» директор аэропорта Пулкова, сообщил подробности. Он сказал, что когда следователи уже хотели забрать Собчака из палаты Военно-медицинской академии...
— Куда поместить его мог только глава ФСБ.
— О чём говорить!.. Ловко заболевшего Собчака секретно доставили в 122-ю медсанчасть, обслуживавшую космонавтов и атомщиков...
— Где найти ему место мог только Путин.
— Посадили на единственную в городе машину, имевшую право свободного въезда на лётное поле...
— Кто такими машинами может распоряжаться, кроме ФСБ?
— ...и «под видом экстренного больного вывезли Собчака в Финляндию».
— Но потом, — добавил я, поняв, что мои попытки защиты безнадёжны, — те же нежные лапы доставили его в Париж, где он написал великую книгу о Сталине, которая недавно вышла с предисловием его многоумной дочки Ксюши, прославившейся не только своим умом.
— По словам того же Млечина, это была «операция ФСБ против прокуратуры». Российского ФСБ против российской прокуратуры. Вот с какими врагами Путин тайно боролся и борется. То есть нагло, бесцеремонно задушил законное право прокуратуры заняться делом его учителя-покровителя, его дружка-прохвоста. Да какая же разница между ним и Ро Дэ У?
— А ведь как заливается о законности, о юридической базе, о прозрачности во всём. Он эту «прозрачность» уже втемяшил в головы даже военным, которые гордо заявляют по телевидению, что у них всё открыто, никаких секретов.
— Какие секреты! Генерал-лейтенант В.Соболев, председатель движения «В поддержку армии», пишет что, забугорные коллеги и партнёры Путина имеют право инспектировать наши войска, и вот-вот явятся в Первую танковую армию... Остаются тайной только причина назначения Сердюкова-Смердякова министром обороны да плоды его деятельности. И это сопровождается трёпом о профессионализме. Он всех нас за идиотов держит. Я и за Смердюкова с Васильевой заставил бы ответить Путина, и за 22 миллиона голодающих в стране, и за полёты наших бомбардировщиков в Сирии без сопровождения истребителей, и за наше предательское телевидение...
— Да, эти Эрнсты, Добродеевы, Кулистиковы — явные агенты вражеского влияния. Они же из кожи лезут, чтобы дать подтверждение известному заокеанскому девизу «Россия — империя зла и ненависти, Америка — империя добра и любви».
— А вот тебе две цифры: на Кировском заводе в Ленинграде в Советское время работало 75 тысяч человек...
— А сейчас 30? — не удержался я.
— Ха! Сейчас — три! В 25 раз меньше. И это на знаменитом Кировском. А другие заводы просто стёрты с лица земли. Он бы зарплату себе положил бы в 25 раз меньше советской. А она же в 250 раз больше!.. И при такой разрухе он втянул страну в войну!
— А его приказ одурять школьников Солженицыным?
— Я за это без суда посадил бы его в одиночную камеру и заставил бы прочитать вслух в присутствии тюремщика все три тома, полторы тысячи страниц крупнозернистого полоумия в «Архипелаге ГУЛАГ».
— Ну, это слишком жестоко, страшней смертной казни. Ни один корейский президент не выдержал бы, и он скопытился бы, — усмехнулся я.
— А уж если он дошёл до такой дури, что обвинил Ленина, столетие со дня смерти которого не так далеко, в развале СССР — это же не только курам, но даже и цыплятам на смех, — то я с подлинным основанием обвинил бы его в суде не только в вымирании населения, в бесчисленных с человеческими, с детскими жертвами авариях, катастрофах, в по всей стране пожарах и наводнениях, в возрождении забытых болезней и проституции, — я обвинил бы его и в недавнем землетрясении в Японии, в нашествии африканцев на Европу, в смерти пламенной девственницы Новодворской...
— А сравни церкви и школы, монастыри и больницы, часовни и родильные дома. Первых под руководством Владимира Ароновича Ресина насажал «в шаговой доступности», а до родильных домов, например, в среднем по стране — 85 вёрст! Это на какой срок тянет?

Мы допили коньяк, и Федя вскоре ушёл. Но вечером звонит:

— Не знаешь, где Навальный?
— Понятия не имею, не слежу.
— Что-то о нём ничего не слышно. Не угодил ли в психушку?
— Да ты что!
— Очень просто. Вот послушай, почитаю тебе из сегодняшней газеты: «Лётчика Аэрофлота Сергей Кнышова за то, что он защищал отечественное самолётостроение и наши самолёты, начальство посчитало ненормальным и отправило на психиатрическую экспертизу...»

Я прервал:

— Такое презрение ко всему своему и холуйство перед всем чужеземным насаждается либералами давно, и многим это уже в мозги и в кровь въелось, но чтобы так... Вот, например, — я взял со стола книгу, — что в 1992 году говорил о нас с тобой и о наших отцах известный критик Л.В.: «Наша молодёжь никогда не была так обделена — не в плане материальной неустроенности (это его не интересует), а из-за полностью разрушенной образовательной системы. Прежняя была казённой, школярской, но всё-таки функционировала.
— Так и нынешняя функционирует, — вставил Фёдор.
— «Даже большевики (между прочим, он и сам был членом большевистской партии), — продолжал я, — начали с ликвидации неграмотности...».
— А ещё раньше — с декрета о мире, с отмены смертной казни, а Путин говорит — с кровопролития.
— «Правда, читать большевики научили по преимуществу лозунги, а подписываться — на коллективных письмах, восхваляющих вождя».
— Он называет казённой нашу систему образования, которая была лучшей в мире, ей завидовали многие, в том числе американцы после того, как мы первыми запустили искусственный спутник, а Гагарин слетал в космос.
— Да, сперва по лозунгам учились читать. Так они же прекрасные были: «Долой неграмотность!»... «Даёшь пятилетку в четыре года!»... «Всё лучшее — детям!»... «Человек человеку друг, товарищ и брат!» А ему от них было тошно. Но вскоре научились и писать, и подписывать такие «письма», как «Тихий Дон», «Пётр Первый», «Русский лес»... Ему и это было неинтересно. Русский интеллигент....
— Но послушай дальше об этом Кнышове, — сказал Фёдор. — Представь, он пошёл или его повели на экспертизу. Врачи сказали: «Никаких отклонений, нормальный человек». И тогда его упекли за решётку. Дескать, он у своего начальника требовал взятку. За решётку!
— Господи, где мы живём... Но я хочу тебе сказать ещё об одном интеллигенте. Это писатель З.Л. Первая книга у него вышла, «когда автору не было и десяти лет», т.е. когда учился в третьем классе. Феномен Гиннесса!
— Тогда книги Гиннесса и не было.
— Разумеется, тотчас нашлись энтузиасты в лице Исаака Бабеля, доставили вундеркинда из Баку в Москву, представили Горькому. Алексей Максимович был человеком добрым, чувствительным. Он поговорил с вундером и написал о нём статейку «Мальчик». С этого мальчик и пошёл и шагает уже восемьдесят с лишним лет. В армии он, естественно, не служил, на фронте не был — берегли кинда, в это время он учился в Литературном институте. Окончил его в 47-м...
— Учился с тобой вместе?
— Я в 46-м году только поступил, а он уже кончал. И у него в 49-м уже идёт первая пьеса. И где? В Малом! С тех пор он написал полсотни пьес, тысячи страниц прозы — рассказы, повести, романы, многое экранизировано. Он член Союзов и писателей, и кинематографистов, и театральных деятелей...
— Зачем ему сразу три?
— А — на всякий случай и чтобы быть везде, всё знать, чтобы слыть трижды интеллигентом... Есть такой роскошный журнал «VIP» — very important person (очень важные персоны). «Международный журнал о лидерах для лидеров». Однажды он дал интервью этому журналу. Несмотря на столь долгую литературную работу, плодовитость и пребывание, как герой Островского, в трёх каретах сразу, он, видно, не слишком доволен своей писательской судьбой. Иначе как объяснить, что в этом интервью он заметил: «Гоголь сказал жёстко, но точно: «Прижизненная слава не стоит ни копейки». Знать, не хватает ему славы.
— Ну, это к нашей литературе не относится, — усмехнулся приятель. — И не мог Гоголь так сказать. У нас не было писателей, которые при жизни оставались безвестны, а через много лет после смерти их открывали, как Кафку. Как ни поносят они Россию, как ни срамят отсталостью, но у нас все талантливые писатели и при жизни пользовались славой, все, от Державина до Твардовского и Симонова, даже шире в оба конца. И не было у нас таких масштабных литературных проделок, как «Поэмы Оссиана» Макферсона. Прославленным, знаменитым был при жизни и Гоголь.
— Был один случай — «Слово полку Игореве», правда, не совсем такой... Но послушай, что говорит лидер лидерам о Советском времени и о своей жизни тогда: «Были запрещены и частная жизнь, и личное счастье, и собственный мир».
— Можно подумать, — засмеялся Фёдор, — что и в школу его отдали принудительно, и писать заставили по приказу, и жену назначили по разнарядке райсовета. Ничего личного!
— Уверяет, что «Ломоносову при всей его безупречной анкете в Советское время ровным счётом ничего бы не светило».
— Да ведь не только светило, а прямо-таки сияло хотя бы, например, Шолохову, в анкете которого значилось, что он живёт в станице Вёшенской, где было антисоветское восстание, светило Твардовскому, который по анкете был сыном раскулаченного кулака, светило маршалу Говорову, по анкете служившему у Колчака... Я не могу больше слушать этих интеллягушек. Вот кого надо бы освидетельствовать! Дай мне договорить о психиатричках. В «Сургутнефтьгазе» двое рабочих потребовали спецовку, которая им полагается по работе, а их заставляли покупать. И что? Начальство вызвало милицию, и эти покорные болваны отвезли рабочих в психоневрологический диспансер. «К удивлению начальства, они оказались совершенно нормальными».
— В какой это газете?
— Афганец Алексей Хмелевский из Югорска Ханты-Мансийского округа на встрече губернатора Натальи Комаровой с народом рассказал о непорядках в здравоохранении. Да как он смел в глаза самой губернаторке! В психушку его! И продажный суд поддержал психопатов у власти. Ещё или хватит?
— Ну, довели эти либералы народ...
— Жительница Когалыма того же края Лариса Рафикова, мать троих детей, боролась против коррупции в городском ЖКХ. Явно ненормальная! Обследовать! Местный психиатр подтвердил: свихнулась... Её выманили из дома, схватили и увезли за 250 вёрст в сургутский диспансер, а мужа, пытавшегося защитить родную жену, избили, чтоб не лез в дела высокой политики и науки. На сей раз врачи оказались честными, они констатировали: женщина вполне здорова. Но местная власть направляет её на повторное принудительное обследование. И бедная женщина не выдержала, оставила детей, бежала из родного дома, из края, надеясь найти защиту в столице, где живёт гарант конституции, в знаменитом институте Сербского... И вот хоть о чём-нибудь подобном написали Л.В. или З.Л.
— Да в какой же это газете?
— Опасаюсь назвать. Как бы и главный редактор, и автор статьи не загремели в психушку. А ты говоришь Навальный. С городскими властями не поладил. С губернатором, и то... А тут — сам гарант!

Больше мой приятель не звонил. Почему — не знаю.
Tags: Бушин, Путин, РФ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments