Антисталинизм головного мозга
Всё-таки интересно, где здесь причина, а где следствие: обличение «сталинизма» ведёт к утрате способности мыслить логически, или же наоборот, отсутствие способности к логическому мышлению приводит человека в стан обличителей «преступлений тоталитарного режима»?
Вот сегодняшнее интервью с директором Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), доктором исторических наук Сергеем Владимировичем Мироненко
http://kp.ru/daily/25716.3/914287/
Золотые слова! Совершенно правильно сказано. Однако буквально через пару абзацев Сергей Владимирович напрочь о них забывает и начинает вдохновенно нести ахинею:
Типичный кухонный аргумент, дескать, «Чадаев сочинять не будет». Сопоставить рассказ Чадаева с другими источниками, в том числе документальными, с теми же записями из тетради посещений сталинского кабинет, нашему «историку» даже в голову не приходит.
Вот лишь самые очевидные «ляпы», где воспоминания Чадаева прямо вступают в противоречие с документально установленными фактами:
Первый момент. Что делал Сталин 27 и 28 июня 1941 года?
Согласно Чадаеву: «Утром 27 июня члены Политбюро как обычно собрались у Сталина». Затем, как утверждает Чадаев, состоялась поездка Сталина и К° в Наркомат обороны и знаменитая беседа с Тимошенко, Жуковым и Ватутиным. Вечером Сталин у себя в кабинете не появлялся: «Во второй половине дня 27 июня я зашёл к Поскрёбышеву... Позвонил правительственный телефон, Поскрёбышев ответил:
— Товарища Сталина нет, и не знаю, когда он будет» (Цит. по: Радзинский Э.С. Сочинения в семи томах. Т.2. Сталин. М., 1998. С.499–501).
Между тем согласно тетрадям записи посетителей сталинского кабинета никакого утреннего приёма у Сталина не было. Зато был вечерний приём. С 16:30 по 16:40 Сталин принимает Вознесенского. Затем пауза. Примерно через час приходят Молотов и Микоян и в 18:00 уходят. Затем они же ещё раз посещают Сталина с 19:35 по 19:45. И, наконец, начиная с 21:25 в сталинском кабинете собирается множество народа, в том числе в 21:30 туда входят Тимошенко, Жуков и Ватутин.
28 июня согласно Чадаеву Сталин в Кремле не появлялся: «На следующий день я пришёл в приёмную Сталина. Но Сталин не приехал. У всех было недоумение — что случилось?» (Там же. С.502).
Между тем согласно тетрадям записи посетителей 28 июня с 19:35 Сталин вёл приём в своём кабинете, приняв 19 человек.
Второй момент. 25 июня.
Чадаев пишет: «25 июня Поскрёбышев срочно вызвал меня в приёмную Сталина. Надо было сделать протокольную запись. Я сразу же вошёл в кабинет. Кроме Сталина, Тимошенко и Ватутина, никого не было. Ватутин заканчивал доклад» (Там же. С.498–499).
Сразу же возникает вопрос — какой смысл вести протокольную запись, если Ватутин уже заканчивает доклад? Но это ещё цветочки.
Согласно тетрадям записи посетителей, 25 июня Сталин вёл приём дважды, утром и вечером. Причём Тимошенко и Ватутин оба раза присутствовали. Однако утром Тимошенко и Ватутин были в сталинском кабинете с 1:40 по 5:50, при этом одновременно с ними в кабинете должны были находиться как минимум Молотов (с 1:00 по 5:50) и Кузнецов (с 1:40 по 5:50)
Вечером Тимошенко был у Сталина с 20:20 по 24:00, Ватутин с 20:20 по 21:10. При этом одновременно с Ватутиным в кабинете должны были присутствовать: Молотов и Ворошилов (с 19:40 по 1:15), Малышев (с 20:05 по 21:10) и Берия (с 20:10 по 21:10). А также с большой долей вероятности — Вознесенский (с 20:25 по 21:10) и Кузнецов (с 20:30 по 21:40).
Таким образом, воспоминания Чадаева, касающиеся первых дней войны, явно противоречат документально установленным фактам.
Получается, что сам Мироненко, выражаясь его словами, не имеет ни навыков, ни знаний историка-исследователя и явно профнепригоден для занимаемой должности (впрочем, с точки зрения правящего режима, именно такой невежественный говорун-антисталинист и должен стоять во главе главного российского архива).
Что касается выдумок насчёт «прострации» Сталина, то этот вопрос уже давно разобран:
http://militera.lib.ru/research/pyhalov_i/10.html
Вот сегодняшнее интервью с директором Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), доктором исторических наук Сергеем Владимировичем Мироненко
http://kp.ru/daily/25716.3/914287/
Только кажется, что архивы — занимательное чтиво. Историческое исследование требует навыков, знаний. Все документы так или иначе друг с другом связаны, чтобы понять один, надо знать, что было до него, какой была ситуация.
Золотые слова! Совершенно правильно сказано. Однако буквально через пару абзацев Сергей Владимирович напрочь о них забывает и начинает вдохновенно нести ахинею:
— Вот это тоже момент для горячих споров. Хрущев утверждал, что Сталин был в прострации в первые дни войны. В то же время некоторые историки доказывают, что, согласно записям сталинских помощников, Сталин в первые дни войны — напряженно работал, проводил совещания, заслушивал доклады. Где же правда?
— В Государственном архиве РФ хранятся воспоминания управляющего делами Совета народных комиссаров, потом — управляющего делами Государственного комитета обороны Чадаева. Он сталинист абсолютный, для него Сталин — идеал. Он бы не стал сочинять во вред образу Сталина. Но он не мог написать то, чего не было. Чадаев сидел в приемной. Приходят люди. Где Сталин? Нет Сталина. В конце концов отправились к Сталину, который решил, что приехали его арестовывать. И тогда он произнес эти знаменитые слова: «Ленин нам оставил великую империю, а мы ее потеряли». И, только когда Ворошилов сказал: «Коба, как ты можешь! Ты должен нас возглавить! Мы без тебя никто!» — Сталин немножко приободрился. Вообще надо внимательно читать самого Сталина. Например, знаменитый тост за русский народ в День Победы. «Я пью за великий русский народ... Другой бы народ нас выгнал бы...» Он в этот момент вспомнил свое растерянное настроение первых дней войны...
Типичный кухонный аргумент, дескать, «Чадаев сочинять не будет». Сопоставить рассказ Чадаева с другими источниками, в том числе документальными, с теми же записями из тетради посещений сталинского кабинет, нашему «историку» даже в голову не приходит.
Вот лишь самые очевидные «ляпы», где воспоминания Чадаева прямо вступают в противоречие с документально установленными фактами:
Первый момент. Что делал Сталин 27 и 28 июня 1941 года?
Согласно Чадаеву: «Утром 27 июня члены Политбюро как обычно собрались у Сталина». Затем, как утверждает Чадаев, состоялась поездка Сталина и К° в Наркомат обороны и знаменитая беседа с Тимошенко, Жуковым и Ватутиным. Вечером Сталин у себя в кабинете не появлялся: «Во второй половине дня 27 июня я зашёл к Поскрёбышеву... Позвонил правительственный телефон, Поскрёбышев ответил:
— Товарища Сталина нет, и не знаю, когда он будет» (Цит. по: Радзинский Э.С. Сочинения в семи томах. Т.2. Сталин. М., 1998. С.499–501).
Между тем согласно тетрадям записи посетителей сталинского кабинета никакого утреннего приёма у Сталина не было. Зато был вечерний приём. С 16:30 по 16:40 Сталин принимает Вознесенского. Затем пауза. Примерно через час приходят Молотов и Микоян и в 18:00 уходят. Затем они же ещё раз посещают Сталина с 19:35 по 19:45. И, наконец, начиная с 21:25 в сталинском кабинете собирается множество народа, в том числе в 21:30 туда входят Тимошенко, Жуков и Ватутин.
28 июня согласно Чадаеву Сталин в Кремле не появлялся: «На следующий день я пришёл в приёмную Сталина. Но Сталин не приехал. У всех было недоумение — что случилось?» (Там же. С.502).
Между тем согласно тетрадям записи посетителей 28 июня с 19:35 Сталин вёл приём в своём кабинете, приняв 19 человек.
Второй момент. 25 июня.
Чадаев пишет: «25 июня Поскрёбышев срочно вызвал меня в приёмную Сталина. Надо было сделать протокольную запись. Я сразу же вошёл в кабинет. Кроме Сталина, Тимошенко и Ватутина, никого не было. Ватутин заканчивал доклад» (Там же. С.498–499).
Сразу же возникает вопрос — какой смысл вести протокольную запись, если Ватутин уже заканчивает доклад? Но это ещё цветочки.
Согласно тетрадям записи посетителей, 25 июня Сталин вёл приём дважды, утром и вечером. Причём Тимошенко и Ватутин оба раза присутствовали. Однако утром Тимошенко и Ватутин были в сталинском кабинете с 1:40 по 5:50, при этом одновременно с ними в кабинете должны были находиться как минимум Молотов (с 1:00 по 5:50) и Кузнецов (с 1:40 по 5:50)
Вечером Тимошенко был у Сталина с 20:20 по 24:00, Ватутин с 20:20 по 21:10. При этом одновременно с Ватутиным в кабинете должны были присутствовать: Молотов и Ворошилов (с 19:40 по 1:15), Малышев (с 20:05 по 21:10) и Берия (с 20:10 по 21:10). А также с большой долей вероятности — Вознесенский (с 20:25 по 21:10) и Кузнецов (с 20:30 по 21:40).
Таким образом, воспоминания Чадаева, касающиеся первых дней войны, явно противоречат документально установленным фактам.
Получается, что сам Мироненко, выражаясь его словами, не имеет ни навыков, ни знаний историка-исследователя и явно профнепригоден для занимаемой должности (впрочем, с точки зрения правящего режима, именно такой невежественный говорун-антисталинист и должен стоять во главе главного российского архива).
Что касается выдумок насчёт «прострации» Сталина, то этот вопрос уже давно разобран:
http://militera.lib.ru/research/pyhalov_i/10.html