Category: архитектура

Моё «собрание сочинений»

Ко мне уже неоднократно обращаются с просьбой составить список вышедших книг. Такая необходимость и вправду назрела. Особенно если учесть, что ряд из этих книг был переиздан под другими названиями.

То, что мои книги востребованы читателями и их тиражи полностью раскупаются, достаточно очевидно — все они (за исключением «Реванша Сталина») были переизданы, некоторые по многу раз. Но оптовикам этого мало. Они хотят получить максимум прибыли в кратчайший срок и с минимумом усилий. Поэтому очень неохотно берут переиздания старых книг.

Чтобы обмануть оптовиков, издательство взяло привычку переиздавать мои книги под новыми названиями. С одной стороны, благодаря этому книги попадают на прилавок. С другой, кто-то из читателей может по ошибке купить дубль уже имеющейся у него книги. Чтобы избежать таких досадных ситуаций, и составлен этот список:

Collapse )

Таким образом, в настоящий момент моё «собрание сочинений» выглядит так:
Collapse )

Книги, написанные в соавторстве
Collapse )

Сборники
Collapse )

По поводу электронных версий и скачивания. Согласно договорам с издательствами, выкладывать электронные версии своих книг в свободный доступ я не имею права. Однако нашлись доброхоты, которые это уже сделали — все перечисленные выше книги можно найти в Интернете. Если кто-то их отыщет и скачает, я совершенно не возражаю.

Если кто-нибудь вдруг захочет поддержать меня материально, я тоже не возражаю:

Яндекс-кошелёк 41001650847613
WebMoney R336976266703

Камень, ножницы, бумага



Почти все знают популярную игру, когда играющие складывают из пальцев одну из трёх фигур: «камень», «ножницы» или «бумагу». Победитель определяется по следующим правилам:
Бумага побеждает камень («бумага накрывает камень»),
Камень побеждает ножницы («камень ломает ножницы»),
Ножницы побеждают бумагу («ножницы разрезают бумагу»).

Одно из правил политических игрищ нынешней РФ: либерал побеждает православствующего.

Например, пару лет назад в нашем городке РПЦ возжелала получить никогда не принадлежавший ей Исаакиевский собор. Губернатор Полтавченко бил себя пяткой в грудь, дескать, вопрос решён. Однако питерские либералы взбунтовались, и в результате вопрос о передаче собора РПЦ был снят, а Полтавченко ушёл в отставку.

И вот сейчас в Екатеринбурге мы наблюдаем то же самое. Власть уже идёт на попятную.

Кстати, интересный момент. Власти РФ прекрасно знают, что лучшим способом борьбы с массовыми протестами является их замалчивание. Вспомним недавние акции против повышения пенсионного возраста. Но в истории с храмом на улице Ельцина подконтрольные власти СМИ действуют прямо противоположным образом.

Как из церкви сделали гауптвахту, казарму и склад

Из доклада, составленного по поручению Киевского пастырского Собрания военного духовенства протоиереем Киевского военного собора Михаилом Сорокиным в рамках подготовки к Первому Всероссийскому съезду военного и морского духовенства, 1914 год:

Для устройства приюта для вдов, сирот и престарелых военного духовенства есть весьма ценное и прочное здание около военного собора, которое дёшево может быть приспособлено в приют, это бывшего Никольского монастыря Трапезная церковь, в нескольких шагах от военного собора к югу, в которой в настоящее время помещается склад 168 пехотного Миргородского полка. Церковь эта в 1832 году, по Высочайшему повелению монастырём была передана с теперешним военным собором военному духовенству. Но в 1831 году Трапезная церковь монастыря, без ведома и согласия духовной власти, распоряжением военного Инженерного ведомства приспособлена была для помещения сначала арестантов, потом для казармы, а теперь для вещей полкового склада. В 1908 году Отделение Киевского духовенства возбуждало через Главный Совет переписку о возврате Трапезной церкви Военному Собору для устройства в ней приюта, но переписка где-то в Петербурге застыла и на том дело остановилось. При обсуждении настоящего доклада собрание Гарнизона постановило, хлопотать перед Его Высокопреподобием Отцом Протопресвитером и военным Начальством об отобрании у Инженерного ведомства древней Трапезной церкви, занимаемой ныне складом 168 пехотного Миргородского полка, и об обращении в приют для вдов и сирот военного духовенства Киевского военного округа, с передачей на содержание части 6% сбора с церквей округа.
(РГИА. Ф.806. Оп.5. Д.9432. Ч.8. Л.40об–41)

Воистину, неисчислимы преступления безбожных комуняк.

«Богатей с попом брюхатым и с помещиком богатым

Из-за гор издалека
Тащут дружно Колчака»


Как я уже неоднократно говорил, в 1917 году иерархи РПЦ совершили роковую ошибку — приняв желаемое за действительное, они решили, что большевики не удержатся у власти. И ввязались в борьбу на стороне «сильного» (с их точки зрения), т.е. контрреволюции. Таким образом, руководство РПЦ сознательно и по своей воле ввязалось в гражданскую войну на стороне противников большевиков, за что вполне заслуженно огребло люлей.

Но что интересно, к этому же мнению пришёл и диакон Кураев:

https://diak-kuraev.livejournal.com/1968782.html
Collapse )

Вообще, рекомендую прочесть сообщение Кураева полностью. А ещё лучше — книгу, на которую он ссылается:

Юго-Восточный Русский Церковный Собор 1919. Сборник документов под редакцией Ю. А. Бирюковой. М., Новоспасский монастырь, 2018.

Познер жжёт напалмом

http://www.flibusta.net/b/269242/read

Берию арестовали и приговорили к расстрелу за то, что он был английским шпионом. Абсурдность этого обвинения столь же очевидна, сколь очевидны причины, по которым антибериевской группе пришлось прибегнуть к нему. В 1953 году, за три года до знаменитой речи Хрущева на XX съезде КПСС, невозможно было предъявить Берии обвинение в его подлинном преступлении — убийстве сотен тысяч людей, не говоря о пытках, проводимых им лично и с удовольствием. Рассказывают такую историю: одному арестованному грузинскому композитору выкололи глаза, потому что Берия не хотел, чтобы тот узнал его на допросе. Но не успел Берия задать первый вопрос, как тот сказал:

— А, так это ты, Лаврентий.
— Как ты меня узнал? — спросил Берия.
— Ты отнял у меня зрение, но не слух. Я композитор, у меня абсолютный слух.

Рассвирипевший Берия приказал принести молоток и гвозди и лично вбил гвозди в ушные каналы несчастного. Известно и то, что Берия имел целый штат оперативных работников, которые выискивали для его неуемных сексуальных аппетитов хорошеньких женщин и привозили их к нему в его особняк на улице Качалова, где он принуждал их к сожительству. На память о каждой встрече он брал лифчик — после ареста целую коллекцию обнаружили в его сейфе.

...

Как теперь известно, Лаврентий Павлович Берия был донельзя сластолюбив. Для удовлетворения его похоти гэбэшники отлавливали на улицах Москвы хорошеньких женщин и приводили их «хозяину». Как правило, насытившись приглянувшейся дамой он оставлял себе на память какой-нибудь предмет ее интимной одежды, чаще всего лифчик. Но были и исключения из правил. В частности, Берия однажды заметил одну девушку шестнадцати лет и… влюбился. Он даже встретился с ее родителями, чтобы получить их согласие (хотел бы я посмотреть, как они отказали бы ему) на брак. Правда, Берия был женат, но, подождав восемнадцатилетия своей новой пассии, он взял ее к себе в качестве второй жены. Она родила ему дочь… А много-много лет спустя вполне взрослый сын Гришина встретился с этой дочерью — и влюбился в нее. Через какое-то время он сделал ей предложение, но мать ее категорически воспротивилась. «Держись подальше от сильных мира сего, — сказала она дочке, — я уж так нахлебалась, тебе не советую». Незадачливый жених названивал ей по телефону, а она бросала трубку, отказывалась говорить с ним. И однажды к ней домой явился сам В.В. Гришин. «Почему вы не даете согласие на брак вашей дочери с моим сыном? — спросил он. — Не считаете ли вы, что сын Гришина недостоин руки дочери Берии?» Он не шутил. Он и в самом деле полагал, будто люди сталинского окружения, что бы о них ни говорили, стоят особняком, что они — не чета нынешним.

Эту историю рассказала мне мать той девушки, так что ссылаюсь на первоисточник. Не называю ее имени и фамилии, потому что это не играет роли в характеристике Гришина, хотя и оставляет без внимания интересы любителей «клубнички». Что ж, ничего не поделаешь.

Как мгновенно выучить русский язык

Почему-то сразу вспомнилось:

– ...Затем он выхватил поднос, сбросив с него остатки погубленной Бегемотом шоколадной эйфелевой башни, взмахнул им, левой рукой сорвал с иностранца шляпу, а правой с размаху ударил подносом плашмя иностранца по плешивой голове. Прокатился такой звук, какой бывает, когда с грузовика сбрасывают на землю листовое железо. Толстяк, белея, повалился навзничь и сел в кадку с керченской сельдью, выбив из нее фонтан селедочного рассола. Тут же стряслось и второе чудо. Сиреневый, провалившись в кадку, на чистом русском языке, без признаков какого-либо акцента, вскричал:

– Убивают! Милицию! Меня бандиты убивают! – очевидно, вследствие потрясения, внезапно овладев до тех пор неизвестным ему языком.


Оригинал взят у varjag_2007 в Наблюдение
Оригинал взят у flackelf в Просмотрел украинские ТВ новости о событиях в Днепре
Интересное наблюдение после просмотра ТСН по 1+1.
Янукович,Пшонка,вся днепропетровская милиция и иные силовики при исполнении ,вдруг все как по команде забыли про "державну мову".Когда люди нервничают и происходит что то чрезвычайное ,все говорят только на родном языке.
Вообще такое впечатление,что по украински говорили только журналисты канала 1+1.

Большевики и церковь. Блокадный Ленинград

Сохранившиеся же архивные документы свидетельствуют, что первое заявление о выделении муки и вина поступило курировавшей церковные дела в Ленсовете старшему инспектору административного отдела Александре Васильевне Татаринцевой от общины Николо-Богоявленского собора 1 ноября 1941 г.: «Ввиду отсутствия запаса белой муки для выпечки богослужебных просфор, а также красного вина, крайне необходимого для совершения литургии, президиум двадцатки Никольского собора обращается к Вам с покорнейшею просьбой не отказать в Вашем ходатайстве перед соответствующими органами об отпуске Никольскому собору для богослужебных целей (исключительно для выпечки богослужебных просфор) каждый месяц по 20 кг белой муки и по 40 бутылок красного вина — кагора». 3 ноября похожее ходатайство поступило к А.Татаринцевой от приходского совета церкви св. Иова, в заявлении говорилось, что с 11 сентября просфоры выпекаются при храме в небольшом количестве из муки, пожертвованной верующими, но теперь из-за невозможности приобретения вина и муки «в церкви в ближайшее время могут прекратиться богослужения».

Для принятия решения об оказании помощи приходам городскому руководству понадобилось почти два месяца. И все-таки в самый разгар страшной голодной зимы с 29 декабря 1941 г. по 3 января 1942 г. семи православным общинам города были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 100 бутылок (75 литров) вина. Больше всего получили Николо-Богоявленский и Спасо-Преображенский соборы — по 20 кг и 30 бутылок, остальные церкви, в основном, по 10 кг и 10 бутылок, при этом Князь-Владимирскому собору не дали ничего. Продукты были выданы не бесплатно, прихожане оплачивали их по государственным расценкам. Так, община церкви св. Иова заплатила за 10 кг муки и 7,5 литров вина 296 рублей. Распределение продуктов первые месяцы проводилось через пользующегося особым доверием властей коменданта обновленческого Спасо-Преображенского собора А.Шишкина.

Следующая выдача семи общинам состоялась через полтора месяца — 17–23 февраля 1942 г. Теперь им передали 160 кг муки и 150 бутылок вина, причем Николо-Богоявленский собор получил 40 кг и 50 бутылок, Князь-Владимирский — соответственно 30 и 40, Спасо-Преображенский — 30 и 28 и т.д. Серафимовская кладбищенская церковь в это время не действовала, поэтому ее общине продуктов не выделили. Распределение по-прежнему шло через Шишкина. 3 марта в своей отчетной ведомости он писал Татаринцевой: «По указанию Ленсовета для церквей г. Ленинграда было отпущено 170 кило муки и 157 бутылок вина. Торговым отделом Ленсовета отпущено же было 170 кило муки, т. е. полностью, а вина 150 бутылок... Из полученной муки образовался остаток в 10 (десять) килограмм, каковой и хранится в Преображенском соборе, что же касается вина, то т.к. Торготделом Ленсовета литраж бутылок указан не был, трест “Арарат” отпустил 150 бутылок, но вместо 0,75 взял средний литраж бутылок, т.е. 0,50, благодаря чему получился недобор вина сравнительно с прежним получением на 37,5 литров... Принося Ленсовету глубочайшую признательность за отпущенные вино и муку, от лица всех 20-к, по их поручению, от их же имени я позволю себе войти с ходатайством пред Ленсоветом о дополучении 20-ми 37,5 литров вина, если к этому не будет никаких возражений. Постовые службы и обилие причастников вынуждает обратиться с этой просьбой. Еще раз благодарим Ленсовет за поддержку».

За несколько дней до этого, 26 февраля, А. Татаринцевой поступила еще одна письменная благодарность от верующих, в которой говорилось: «Князь-Владимирский собор сообщает о получении 23 февраля с.г. по разверстке Ленгоротдела вина и муки для культовых надобностей и приносит Вам глубокую благодарность за оказанное Вами содействие в деле получения этих крайне необходимых продуктов». Наверное, странно было читать эти слова человеку, лишь недавно рьяно искоренявшему Православие в Ленинграде и собственноручно сжегшему в 1940 г. иконы из часовни Ксении Блаженной. Конечно, выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, например, согласно свидетельству прихожан, в мае 1942 г. в Никольской Большеохтинской церкви просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу, и председатель «двадцатки» К.И. Андреев, ссылаясь на данное Татаринцевой указание, «принуждал совершать Причастие с предельно разбавленным водой вином». Из-за нехватки дров крещение младенцев происходило в нетопленой церкви и т.п.

Начиная с февраля 1942 г. выдача продуктов для богослужений стала ежемесячной. Размер ее на протяжении двух лет почти не менялся. В марте-мае 1942 г. семь общин, в том числе иосифлянская Свято-Троицкая церковь, получали по 135 кг муки и 85 литров вина ежемесячно, во второй половине 1942 г. — восемь общин (в их число вошел приход Серафимовской церкви) — по 145 кг и 82–94 литра, а в 1943 г. те же восемь приходов — по 150 кг и 90 литров ежемесячно. Причем с августа 1942 г. распределение уже шло через коменданта кафедрального Николо-Богоявленского собора.

(Шкаровский М.В. Церковь зовёт к защите Родины. Религиозная жизнь Ленинграда и Северо-Запада в годы Великой Отечественной войны. СПб., 2005. С.113–115)